Smartabob

По просьбе К. выкладываю содержимое своей сумки.



Студенческий
Краснокожая паспортина
Айпод Рудольф
Ключи
Резинки для волос
Ручка
Набойка (отпала в метро)
Блеск для губ
Одноразовые платки
Молескин
Телефон
Набоков "Лолита"
Кошелек

Все в сборе.

Посмотрела фильм "Бункер" про последние дни Третьего рейха и Гитлера с компанией. И вот ведь странное дело.

Умом понимаешь, что этот одинокий несчастный человек, запертый под землей - средоточие всего мирового зла. Что когда бомбят Берлин - это НАШИ бомбят. Когда идут уличные бои - это НАШИ по ту сторону баррикад. И когда под зловещую музыку из пыли и пепла появляются наконец-то враги -это тоже НАШИ.

Но жалко все равно мерзавцев.

Великая сила кинематографа. Все с ног на голову.

З.Ы. В одном из эпизодов появляется медсестра до ужаса похожая на Лизу Боярскую. Полезла искать фамилию актрисы. Зря. Это действительно Боярская.

Мужчины снова вымирают, по-прежнему вырождаются, и как всегда нас недостойны. Никогда не замечала (а точнее – просто не задумывалась), насколько редким стало элементарное желание за женщину заплатить. Широким жестом швырнуть на стол в дорогом ресторане пару тысяч (пару десяток в дешевой «Шоколаднице») или без повода прийти в гости с бутылкой приличного вина. Мужчины не платят и не дарят. Конечно, в Библии (подозреваю, что и в Коране) не написано «Да отведи женщину свою в ЦУМ, и да открой перед ней кошелек свой». Но совесть-то иногда полезно обнаруживать.

Кстати, отсутствие щедрости в данном случае совершенно ни при чем. Скупость как черта национального характера русским вообще-то не свойственна (на этом месте автор надеется, что его читатели вспомнят слоган шоколадной фабрики «Россия»). Предположу, что просто в мужском сознании понятия «деньги» и «женщина» с некоторых пор находятся в изолированных друг от друга колбочках и никак не пересекаются.

Вообще-то это странно только для нашей страны. На Западе уже давно раздельные банковские счета – основа благополучных отношений. На Востоке по-прежнему все строго – пока кило золота к ногам не возложишь, ни одна приличная девушка на тебя и не посмотрит.

Мы же теперь поголовно козыряем равноправием и плюемся эмансипацией. В ответ получаем законное: равноправие должно быть во всем. А поскольку мы все же дерзко примыкаем к обществу развитого капитализма, равноправие выражается прежде всего в денежном эквиваленте. Будь добра губу закатать обратно и зарабатывать на все, что тебе нужно помимо хлеба – сама.

Это не хорошо, но и не плохо. Это, в конечном счете, справедливо. Никто не купит мне россыпь Cartier на шею – это, черт возьми, плохо. В долгосрочной перспективе я сама ее куплю – это уже лучше.

Во избежание камнепада в мой плодоносный огород подчеркиваю, что данные наблюдения являются заведомо обобщающими. Любые совпадения, ассоциации и притянутые за уши параллели просьба оставить при себе.

Сегодня видела чудесную картину на Китай городе. Час пик. Перекресток на пересечении Забелина, Солянки и Спасоглинищевского. Ровно в центре этого перекрестка, на дороге, в окружении бешено несущихся машин... сидит черно-белая мохнатая собака и делает свое грязное дело.

Вот это я называю несгибаемая жизненная позиция: срать я хотел на вашу Солянку!

В 2012 кончается календарь майя, планеты выстраиваются в ряд, и миру конец.
Лед где-то в Арктике плавится и подплывает к критической отметке.
Пузатые американские банки лопаются.
Нефть кончается.
Красная книга толстеет.
Китайцы наступают.
А в центре Питера возвысится гигантский Фаллос.

Думать о мелочном и эгоистичном в контексте глобального так приятно.

Я не пишу о театре. Я не думаю о театре. Я в театр не хожу.

Для меня театр как искусство всегда находился за гранью понимания и признания, хотя попытки приобщить меня к культуре совершались в семье неоднократно. Меня отпугивает от театра тот барьер, который воздвигается между действием и зрителем. Ты всегда выступаешь в роли стороннего наблюдателя, не пересекая грань и не становясь частью происходящего. Говоря языком диссертации – «отсутствует вовлеченность зрителя в процесс». Книга дает мне атмосферу погружения, кино – тоже, а вот театр по-прежнему не доступен. Всегда остается привкус пластмассовой ненатуральности и наигранности.

В итоге к 21 году в моем бардачке театрала десятка два классических постановок, 9-ти часовой «Берег утопии» и два спектакля Вырыпаева. Но, наверное, перелом сознания должен был в какой-то момент наступить. Вчера я поверила театральной постановке – и это, скажу я вам, событие! В Театре на Страстном шло самое банальное из того, что можно было придумать – «Горе от ума». Все роли играют мои ровесники – свежие выпускники школы-студии МХАТ.

За два часа эти дети убедили меня в давно заученном тексте. Как можно в 20 лет прочувствовать до конца роль Чацкого или сыграть Фамусова (отдельное «браво!») – это загадка. Все роли, даже самые однофразовые, проиграны настолько тонко и реально, что сердце замирает. Ни одной лишней декорации, ни одного лишнего движения, ни одной наигранной эмоции.

Если начать разбираться, становится понятным, что детки не так просты, как кажется на первый взгляд. Во-первых, это все-таки выпускники Константина Райкина. Во-вторых, балом правил талантливый режиссер. В-третьих, роль Чацкого играет 20-летний Никита Ефремов, и даже я знаю, к чему обязывает эта фамилия.

В общем, оставьте в покое Биеннале и бегите за билетами. Следующий спектакль – 10 ноября.

Читаю мемуары Евгения Рейна и не перестаю, в который уже раз, поражаться той удивительной среде, в которой жила не так давно русская интеллигенция. Чудесное все же было время – время, когда принадлежность к литературным и журналистским кругам не просто красиво звучала, а действительно многого стоила. Когда можно было запросто выпить коньяку в «Национале» с Олешей, зайти на чай к Пастернаку и одолжить пять рублей Бродскому.

Люди дополняли и переполняли друг друга, поэтому очень многое из того, что в результате выходило оттуда, было настолько ярко, талантливо и искренне, что неизбежно попадало в категорию «вне времени». А что может оставить после себя наше время я, честно говоря, не знаю.

Безусловно, у современности свои герои, но они именно тем и плохи, что они герои исключительно своего времени, дальше им не прыгнуть. Нельзя вопить «почему не рождаются гении?!», потому что таланты и поклонники будут всегда. Но отчего-то кажется, что в наше время само понятие творческого процесса настолько нивелировалось, что живого-то и не видно. И способна ли современная интеллигенция создать что-то хоть сколько-нибудь стоящее – это большой вопрос. Не потому что не может, а потому что забыла, как.

Современная литература и кинематография предпочитают сложную форму простой и напирают на элитарность. Неприлично ведь сказать, что Звягинцев – страшный зануда, а Серебрянников – второй после Балабанова человеконенавистник. Вот и приходится с умным видом кивать, ограничиваясь «любопытно». Пожалуй, «любопытно» - это максимально положительная оценка, которой сегодня заслуживает вся та творческая масса, что льется на головы. А тем временем, не сказать, чтобы русская классика была особенно уж элитарной – ее в большинстве своем можно осилить и без словаря.

Что любопытно, с журналистикой дела обстоят совсем наоборот – грани между читателем и писателем давно стерты, поэтому говорить и писать следует поделикатней. Чтобы, не дай Бог, не оказаться умнее читателя.

И все это выливается не в вопль отчаяния и уж конечно не в крик души, а в недоумение. А впрочем, мы еще повоюем.

В последнюю осень безмятежности и ребячества хочется именно ребячества. Тело дальше кровати не движется, зато мечты в голове суетятся как сперматозоиды на финишной прямой.
Каждый день встаю на цыпочки и мысленно подсматриваю за тем, что будет происходить по Ту сторону корочки от диплома. И кажется, что будет один сплошной праздник.
Столько всего хочется.
Снять с Д. квартиру на Китае с широким подоконником и большой кухней.
Уехать на три месяца в Нью-Йорк резать колбасу и продавать мороженое.
Пойти учить итальянский и историю моды.
Открыть в банке отдельный накопительный счет «На Chanel 2.55».
И пока не пришло ощущение, что «прощальным костром догорает эпоха», действительно остается только gaudeamus igitur со всеми вытекающими.
Чего хочется вам?

К сожалению, мне пока не смотреть на Москву из пентхауса, окна элитного дома, ну или даже из окна новостройки. Живу я в обычной обшарпанной пятиэтажке, роднее всех родных. Большинство моих соседей – люди пропащие. Пропали они, судя по специализации моего района, где что ни дом, то научно-исследовательский институт, из кругов интеллигентских. Пропали и пропили в этой жизни все – образование, молодость и блеск в глазах. Они всегда на посту – утром, днем и глубокой ночью в любое время года заседает во дворе почетное Собрание Пьячуг. Они ничего не делают – только пьют горькую. Или сладкую. Или кислую. В общем – что Бог сегодня пошлет.

Когда они устилают воблой подъезд, устраивают среди недели караоке-вечеринку или ночные соревнования матерных частушек, я их ненавижу. Проклинаю с высоты своего пятого этажа и в сердцах набираю «02». Но всегда вешаю трубку.

Потому что, если задуматься, нет в этом городе людей искренней и честней этих пьянчуг. У них, потерявших все, осталось самое главное – чувство собственного достоинства. Есть один особенно запоминающийся тип – неопределенного возраста мужчина с копной седых волос. Каждый раз, когда я выхожу из подъезда, он прерывает свою неспешную прогулку по владениям, делает в мою сторону почтительный реверанс стоптанным домашним тапком, здоровается и глазами провожает до поворота. Могу поспорить, что ни один воспитанник элитной английской школы не сможет повторить это так грациозно.

А если случается вечером проходить мимо пьяной баррикады у подъезда, кто бы видел, с какой забавной суетливостью эти маргиналы начинают расступаться. «Петя, вставай, скотина пьяная, не видишь что ли, девушка идет!». И, можешь быть уверен, что дверь тебе обязательно откроют, комплимент скажут и хорошего мужа вдогонку пожелают.

У них, наверное, не стоит по-соседски просить сахар, если кончился. Они далеко не всегда в состоянии вкрутить перегоревшую лампочку. Зато они повышают мне настроение и внушают чувство уважения – и в этом, наверное, все же больше трагизма, чем комизма.

1st_ex предложила игру. Вы оставляете комментарий, я даю вам некое слово, о котором нужно написать небольшую сказку в стилистике "жил был...". Например, меня напрямую проассоциировали со словом "кофеин". Вот что получилось:

Кофеин устало опустился на диван и глубоко задумался. Он был сильно расстроен. Гораздо больше, чем сам себе признавался. По правде сказать, такое было впервые.

Всякое, конечно, бывало. Всегда найдется кто-нибудь, кто обидит, не подумав. Однажды какой-то умник из второсортной газетенки ляпнул, что он (он!) вреден для детей. Мамаши, разумеется, визг подняли, митинги по всей стране устраивали – но ничего, обошлось. Еще хуже было, когда Кофеин вызвали в суд по статье «вызывает привыкание» – ни с того ни с сего причислили к банде наркотиков, хотя он их шайки с детства сторонился. В общем, скверная вышла история, но как-то забылось и пережилось.

На этот раз все было по-другому. Обличительная статья на три полосы в престижнейшем журнале – это вам не дурацкий слушок в паршивом издании. Нет, за свою репутацию Кофеин не боялся – любовь миллионов преданных поклонников и не такое выдержит. Перспектива потерять деньги страшила Кофеин еще меньше – бессрочный контракт с Coca-Cola сможет обеспечить и его, и всю его семью в Эфиопии до конца дней.

Человеческая подлость – вот что было страшным ударом. Злополучная статья была напечатана в журнале, главный редактор которого столько лет был ему, как казалось Кофеину, преданным другом. Каждое утро последних 15ти лет (с тех пор, как Главный Редактор стал главным редактором) они встречали вместе. А сколько бессонных ночей перед очередным дедлайном помогал ему Кофеин сохранять трезвость и ясность ума! И ведь даже когда не было сил – старался для него, держался, был крепким. Даже сегодня утром все было как обычно – вместе позавтракали. А потом прочел эту злополучную статью… Да что теперь говорить.

Тяжелые мысли одолевали.

Кофеин вспомнил, в какую переделку в прошлом году попал его лучший друг – Молоко. Его тогда вообще объявили вне закона, обвинив сразу по двум статьям: «порча зубов» и «вызов аллергии». Тогда Молоко вынужден был скрываться 3 недели – Кофеин приютил его у себя.

Сложившаяся ситуация требовала ответных действий. Кофеин по памяти набрал телефон лучшего друга.
- Не кисни! – посоветовало Молоко.

Кофеин улыбнулся.
Жизнь налаживалась.

Какашка выходит изнутри.
Следовательно - все плохое, что происходит снаружи есть следствие плохого внутри.
Надо настраиваться на позитивную волну.

Первую настоящую Барби я потрогала лет в пять – старшая сестра выторговала ее у дочки какого-то редкого любителя поездить в Германию. Это было чудо из чудес, особенно гнущиеся ноги.

Моя первая личная Б. воняла Пермским заводом пластмассовых изделий и периодически теряла руку.

Вторая была на три рубля дороже, но явно косила левым глазом.

Третья (она же – первая фирменная от Mattel) совершала великое таинство – вынашивала в пузе двух детей (мальчиков). Пузо открывалось, мальчики вытаскивались. Хоть родом она была из Центрального Детского мира – ценилась среди одноклассниц не хуже заграничной.

Моя последняя, подаренная на прошлый день рожденья, Барби никаким чудом уже не была – стоила 250 рублей в том же Детском мире. Детей не рожала, никому докторским набором не угрожала, собак не заводила. Она – просто Барби. Идеальная женщина за 250 рублей. Та, которую обожают феминистки, потому что первой в мире сделала мужчину своим аксессуаром. И, пускай, у нее к зубам прилипли блестки от неровно намазанной помады. Пускай, у нее простяцкое платье и стриптизерские туфли. Пускай, сегодня она слишком доступна. Но достоинства и очарования все равно не теряет. И я, человек с неполным высшим образованием, трудовой книжкой и тремя пустыми кредитками сижу и бережно расчесываю ей волосы розовой расческой. В этом, пожалуй, есть что-то сакральное.

Роды.
Критические дни.
Целлюлит.
Эпиляция воском.

Господи, не слишком много за одно яблоко?

Наполнение, которое сегодня вкладывается в понятия «творчество», «креатив», «интеллектуальная элита» (продолжить ассоциативный ряд) - тошнотворно.
Быть в курсе, чему грустят на фотопортретах Эрвина Олафа, во что нужно одеваться на Party Sensation White, и где в Нью-Йорке за 800 баксов пройти курс правильной обжарки кофе арабика. Искренне считать, что совершили великую дерзость, вопреки большинству не пойдя на экономический\юридический\филологический. Потому что это значит – о ужас! – обречь себя на серые стены офиса и вечно виснущий компьютер. По нам так лучше невесомость Apple в перерывах между попойками и арт-выставками в Милане. А что грандиозного, тем временем, хранится в этих самых Эпплах? Писанина про дерьмо в лифте и любовь двух бомжей на помойке? (вспоминая творческий вечер «самого многообещающего» поэта современности). Наброски шедеврально разбросанных кастрюлек и размазанных по полотну пятен для выставки в «Гараже»?
Даже попса в какой-то мере добротней и честней – ибо не претендует на роль вершителя судеб.
И эта современная модель «искусство ради искусства» - пошлейшая глупость для тех, кто вообразил себя ценителями того, чего другим и понять не стоит пытаться.
Это, страшно признаться, как раз тот случай, когда форма лишается содержания. Форма – это мы, сами себя заклеймившие «творческая молодежь». А содержание – предполагается, что богатый внутренний мир, богатство которого по сути заменяется грандиозной ленью и полным незнанием жизни. Презрение и чудовищная лень – вот и вся цена снобизма.
Но самое нестерпимое в том, что это чистой воды самообличение и самоуличение. Они – это я. Наверное, мы могли бы что-то сделать со всей той хренью, которая крутится в голове – но как-то не сложилось пока.
Так что если для вас мир делится на тех, кто духовно развивается и банкиров – с вами что-то не так.

Тревожный голос за кадром: Каждый год мы надеемся, что на этот раз все обойдется.
В кадре: Серые тучи бегут по небу.
Тревожный голос за кадром: Оно безжалостно, беспощадно и воистину бессмысленно.
В кадре: Черно-белая толпа людей возносит к небу полные мольбы глаза.
Тревожный голос за кадром: Оно несет с собой холод. Оно меняет наши жизни.
В кадре: Одинокое дерево, с которого ветер срывает последние листья.
В кадре появляется мускулистый красавец в костюме водопроводчика, сурово смотрит в камеру: Плановое отключение горячей воды. И пусть прогресс подождет.

В городе наступил звездный час кастрюлек, торжество тазиков и пир ковшиков.

Забывшие и списавшие – напоминаю!
Вспомнившие и вернувшие – радую!
Не слышавшие и не видевшие – призываю!
После почти годового молчания, обусловленного ленью, мой жж возобновляет свою работу. В новом, нагло заявляю, формате. Спешите читать.
Заинтриговала – и в кусты.
Три хлопка, все ликуют.
Занавес.

Богатое воображение как грамотный продюсер легко и быстро делает из нас Вершителей. Таких, знаете ли, маленьких божков в модных тогах и сияющих нимбах. В перерывах между перекапыванием собственных мирков и полировкой золотого трона нам становится не по-божески скучно. И мы направляем взор на несчастных (как нам кажется из-за бугра) божков соседних мирозданий, старательно занимаясь пиаром родного эго и навязывая собственное же иго. И мы так чертовски привлекательны, убедительны, красивы, молоды и эгоистичны, что право вмешиваться в чужие жизни закреплено для нас в Конвенции прав человека где-то между первым и вторым пунктом.
Но все это не очень-то работает в условиях тотального непонимания языка, отрицания суверенности соседнего мирка и праве божков на самоопределение. Так что я лично не прочь записаться на курсы повышения квалификации божественных созданий. Может, хоть там научат прислушиваться к голосу извне.

Вожделенное "Приведите спинки кресел в вертикальное положение" уже совсем близко.
Наступает созерцательно-расслабительное время.
Ждите когда-нибудь обратно.

Когда неизбежное чудо все же произойдет, и зачетка спокойно займет свое место где-нибудь вне зоны досягаемости, придет ОНО.
Сначала мы будем радостно и яростно пить. Пить мартини на Щелчке, пить Виндень в Климовске, пить шампанское на Алке. Петь Киллеров с Серегой, смеяться с Мад и танцевать в бабушкиных трусах с По.
Как следует протрезвев, я встречусь в Лондоне со своей бешеной семейкой. Чертов, чертов Лондон... В Гайд Парке младшая сестра будет учить меня жизни. А еще мы съездим посмотреть на обиталище старых дев Бронте. И устроим коктейльную вечеринку, что я обещала Шеннону еще в феврале.
Как только вернусь, 12го будет повод поплакать. Когда Рома на 91ой вкатит победный мяч, я уткнусь носом в ближайшее поло и зареву как ребенок.
Вернется Капрал. Мы завалимся на ее полулегендарную дачу. Под протестующие вопли Саши Мишаня затянет классическое «А ни спеть ли мне песню...». Жора все-таки научит меня чеканить мяч, тем самым исполнив столетнее обещание и значительно испортив жизнь английскому газону. Мы с Вадиком выпьем настойки и поговорим о величии российского футбола. А потом Дима под неизменную Балтику-9 расскажет что-нибудь любопытное из своей биографии. Все ночь мы с Анькой будем говорить «за жизнь». За мою жизнь она будет в шоке, но, ничего, оправится.
Как только водоворот отдыха меня слегка утомит, пойду работать. Триумфальное возвращение в телевизор, принесет деньги (на которые мы в сентябре отправимся по горящей загорать и знакомиться куда-нибудь в Хорватию), торжество творчества и новые телефоны в записной книжке.
Еще будет пикник Афиши, миллион и одно день рожденье, 1265 прогулок и бесконечные бессонные ночи.
А еще этим летом я буду мегаохуительно красива.

Даже когда вас отправляют в нокаут, у вас есть еще 10 секунд на то, чтобы прийти в себя, отряхнуться и встать на ноги. (с)